название: Принцы Пограничья
втор: Дэн Абнетт
дата выпуска: 25.01.2007
Перевод: в процессе
Частей: 1-2 из 31
переводчик: яОписание: Что-то чужеродное проникло на Землю. Оно наблюдает за нами. Команда Торчвуда изо всех сил старается найти и обезвредить чужаков, прежде чем кто-то пострадает. А что если вы один из тех, кому уже был нанесен вред? Что если вы пытаетесь найти то, что должно оставаться тайной? Принцы пограничья наблюдают за нами, и они пойдут до конца…
Данный перевод не подразумевает под собой получение материальной выгоды.
Главы 1-2
Глава первая
Все стартовало с грязных дождевых капель, стекающих в Бристольский залив, черного SUV мчащегося на восток по Пенарт-роуд и писка текстового сообщения.
– По шкале от одного до десяти? – спросил Оуэн. Он был за рулем, вглядываясь в дорогу, едва виднеющуюся из-за полога дождя.
– Один, когда можно не торопиться и десять – безумно срочно? – уточнил Джек с пассажирского сиденья.
– Ага.
– В пределах двадцати шести – двадцати семи, – спокойно ответил Джек. Он поднял мобильник так, чтобы Оуэн мог прочесть.
КОНЕЦ СВЕТА
– Капитан Аналогия наносит очередной удар, – выговорил Оуэн.
– В команде есть место только для одного капитана, – отозвался Джек, захлопывая телефон, и добавил: – Уу, Оуэн…
Чтение текста отвлекло Оуэна от дороги настолько, чтобы фары позади ярко замигали, сообщая о таких же огнях впереди по курсу. Оуэн дал по тормозам, накреняя SUV носом вперед и сбавляя скорость, чтобы съехать с дороги. Их слепил свет фар, встречный и яркий, гремели сигналы.
Оуэн чертыхнулся и вернул внедорожник на полосу. Из-за движения по схеме торможение-разгон-торможение автомобиль резко закачался на инерционном пути, Джек сохранял удивительное спокойствие.
– Извини, – произнес Оуэн, побелевшими ладонями сжимая руль. – Извини за это.
– Без проблем.
– Ты кажешься завидно спокойным.
– Конец света на носу. Авария на встречной на Пенарт-роуд по сравнению с этим кажется чем-то тривиальным.
– А, – ответил Оуэн. Дорога перед ним вновь стала размываться.
– Естественно, – сказал Джек, – он может ошибаться.
– Обычно он всегда прав, – заметил Оуэн. – У капитана, простите, Мальчика Аналогии просто нюх на такие вещи.
Вновь пришло оповещение о сообщении.
– Что он теперь говорит? – спросил Оуэн.
– Вареные яйца, – ответил Джек.
Оуэн выжал газ.
Вареныеяйца. Четыреминуты или меньше.
Под сплошной пеленой дождя Гвен бежала по улице вдоль нагромождения грязных домишек на прибрежной полосе. Огни близлежащего паба, ночного магазина и ряда домов все еще горели. Казалось, дождь никогда не прекратится.
Дома прямо по курсу выглядели покинутыми и заброшенными в шизофреническом смятении хотят ли они превратиться в доки или многоэтажную автостоянку. Неоновые оконные огни паба отражались в длинных лужах на дороге; розовые, красные и зеленые, "Магнерс" и "Будвайзер" колебались и шли рябью от дождя.
Джеймс ждал под старой кирпичной аркой. Он задвигался, когда она достигла его.
– Вареные яйца? – спросила она, бегом следуя за ним. – Правда?
– Правда.
– Конец света или только конец Кардиффа?
– Последнее вытекает из первого, – улыбнулся он. – Кроме того, я всего лишь передаю слова Тош.
– Где она?
– По другую сторону.
– И что она сказала?
– Этот всплеск она наблюдала всю неделю. Он затухал и возгорался. И вот настоящий, стойкий всплеск.
– И почему же конец света?
– Ее системы рухнули через восемнадцать секунд, после того как она накрыла сигнал. Я имею в виду аварийно рухнули. Сорок девять процентов Хаба вышло из строя. Мы оставили Янто в слезах.
– То есть, это что-то агрессивное?
– По шкале от одного до десяти? – спросил он.
– Твоей школе или джековской?
– Моей.
– И?
Он пожал плечами, перепрыгивая залитые дождем каменные ступени.
– Двадцать шесть, двадцать семь. Оно взломало компьютеры Тош, а они, как тебе известно, наилучшие из тех, что мы эволюционировавшие обезьяны, когда-либо изобретали.
Они вышли на поросший сорняком пустырь. Восточный край засыпанного гравием пустыря, обнесенного хило сцепленным забором, дюймов на шесть был заполнен стоячей водой. Гвен слышала запах реки. Ветер был холодный и гнал тот особый аромат, который появляется, когда осень уступает в борьбе с зимой.
– Ох! – произнесла она робко. – Черт возьми, ты чувствуешь это?
Он кивнул. Тошнота; растущее беспокойство напомнило ей о недомогании в детстве, когда она с семьей совершала одну из семейных прогулок, сидя на заднем сиденье старенького Воксхолл Роял[1], который тормозил и продолжал путь в туристическом трафике.
– Голова разболелась, – сказал Джеймс. – А у тебя?
– Да, – ответила Гвен, вдруг понимая, что так оно и есть. – Как-то резко стала болеть.
– Как будто ее включили?
– Ага, словно включили. Не могу дурить верно.
– Дурить?
– Что?
– Ты сказала "дурить".
– Я имела в виду – думать.
– Я знаю, что ты имела в виду. Я тоже не могу дурить нормально. Явные проблемы с фокусированием.
– Хочешь сказать "проблемы", – поправила Гвен, почесывая переносицу.
– Чего?
– Ты сказал "пробелы" вместо "проблемы".
– Не говорил.
Гвен взглянула на него. Холодный дождь скатывался по ним. У нее появились зрительные нарушения; блики и периферийные вспышки появлялись на линии бокового зрения. Она никогда не страдала мигренями, но много читала, чтобы знать, каково при них бывает[2].
– Что это, черт возьми, такое? – спросила она немного напуганно.
– Не знаю, – отозвался он. Ему удалось изобразить улыбку и сказать голосом любимого анимационного героя. – Только без паники.
Она засмеялась. Джек был опорой и душой Торчвуда, но сердцем его был Джеймс. Он мог заставить ее смеяться в лицо концу света. Ну, или Кардиффа, который бы ни произошел первым. Джеймс отвернулся от нее.
– Ну-ка сделаем лица страшнее, – сказал он. – Двинем.
К ним кто-то бежал с затопленной части пустыря, распенивая лужу, как Джин Келли в беспечном настроении[3].
Сперва Гвен показалось, что это Тошико, но она ошиблась. Это была девушка в джинсах мужского покроя и натянутой на тощие ребра футболке с надписью "У меня сиськи, значит я выиграла".
Она бежала немного смешно, судорожно, подумалось Гвен; руки девушки дрожали. Ее худое плоское лицо подрагивало и дергалось.
– Эй? –позвал Джеймс.
Девушка резко затормозила и задрожала перед ними, всматриваясь в Джеймса, потом в Гвен и снова в Джеймса. Каждый поворот был резким и заставлял девушку качаться. Ее промокшие от дождя пальцы сплетались и щелкали, словно у кого-то, кто, как говорится, оттянулся по полной.
– Большой, большой, большой, – сказала она, захлебываясь и выделяя среднее "большой". – Фигня. Шестьдесят девять процентов. Владельцы кошек. Антропоморфируются. Гиббоны. Большие гиббоны. Крах и упадок больших гиббонов, – добавила она.
Девушка упала на колени с таким тяжелым костлявым звуком, что Гвен поморщилась. Упав на колени, девушку вывернуло наизнанку. Гвен сразу же приблизилась, пытаясь помочь. Девушка что-то сказала и оттолкнула Гвен. Затем снова вырвала.
Даже вперемешку с ветром и дождем рвота девушки пахла неправильно. Присутствовал сильный запах кетона[4]. И под ним полузаглушенный запах пластмассы и жженого сахара.
– Все нормально, – сказала Гвен.
– Большие, большие, большие, – бормотала девушка и сухо тяжело вдыхала, пытаясь наполнить легкие.
Гвен взглянула на Джеймса.
– Что с ней, черт возьми, не так? – спросила она. – Ах, оу! Моя головная боль усилилась.
– Моя тоже, – поддержал он. Джеймс старался сохранять оптимистичность, но тон выдавал его. Боль. – Что ж, – выговорил он, – видимо, викторина[5] в местном ночном пабе прошла чертовски неправильно.
Девушка встала, отталкивая их. Она вновь свалилась, еще раз поднялась и произнесла:
– Слава. Слава, слава, слава. Сварливость. Хорошее слово, – она качнулась и посмотрела на Джеймса. – Не так ли?
– Точно, – ответил он, вытягивая руку.
Девушка засмеялась, и из носа у нее показался пузырек соплей. Ее вновь скрутило в конвульсиях рвотного позыва, локти прижались к бокам, но из нее уже ничего не выходило.
– Глянец, – булькающе сказала она и убежала.
– Не дай ей… – начала Гвен.
Девушка не убежала далеко. Она слепо налетела на трухлявую кирпичную стену, оттолкнулась от нее и плашмя упала на спину. Они подбежали к ней. Руки и лицо ее были ободраны и кровоточили. Нос был разбит, из него текла кровь, становясь розовой под интенсивным ливнем.
– Все хорошо, все хорошо, – успокаивала Гвен. – Как тебя зовут? Можешь сказать мне свое имя?
– Хью, – пробормотала дквушка.
– Хм, вот и ответ, – сказал Джеймс.
Гвен подняла наи него глаза.
– Это не она, идиот. Кто-то другой.
Он споткнулся и шлепнулся о забор, вызвав колебание и звон. Скопившаяся дождевая вода брызнула с ромбовидных звеньев забора.
Он повис.
– Давайте помогу, – сказала материализовавшаяся из дождя позади него женщина. "Она красивая", – подумал Хью, моргая. Женщина была стройной и очень хорошо смотрелась в черном кожаном плаще.
– Меня зовут Тошико, – сказала женщина. – Позвольте помогу. Как вас зовут? Расскажите, что случилось.
Хью откинулся на траву и треснувший асфальт, с одной рукой все еще держащейся за вибрирующий забор.
– Там, – начал он, но умолк. Голос звучал забавно, словно в его уши напихали ваты. Может, так и было. Он сам это сделал? Наверняка он. Ранее в ванной, проглатывая последний аспирин. На краю раковины была упаковка с ватой. Принадлежала Лэни, для макияжа. Он… он?
Думать было тяжело. Вспоминать. Собственное имя. Имя Лэни. Нет, Лэни звали Лэни. Лэни, разве нет?
– Поговорите со мной, – сказала женщина. – Что вы хотели сказать?
– Там… были цифры, – снова начал Хью, игнорируя ватную слышимость голоса. – Цифры и два голубых свечения. Они двигались и двигались вот так.
Он оторвал руку от железного забора и обвел одной рукой вокруг другой, рисуя в воздухе любопытные геометрические фигуры.
– Они двигались. Они двигались. Прокручивались. Огромные такие огни. Большие. Большие, большие. – Его писклявый голос сделал ударение на втором "большие".
Тошико присела рядом с ним.
– Огни? И цифры?
Хью кивнул.
– Большие, большие, большие. Мерцающие и двигающиеся. Голубые. Ох, порой красные. Красные мертвые. Голубые настоящие. Большие, большие, большие.
– Что за числа? – спросила Тошико.
– Меня зовут Хью! – выпалил он, словно вспомнил только что.
– О, хорошо. Привет, Хью. Расскажи мне про огни и цифры.
Голова Хью пьяно запрокинулась. Он быстро-быстро замигал, мускулы лица задергались.
– Хью голубой. Хью настоящий. Большой, большой, большой.
– Цифры, Хью…
– Абстрактные числа, – ответил он, неожиданно и ясно, зафиксировав на ней взгляд.
Тошико посмотрела на него в ответ. Джинсы, телогрейка, жалкое подобие ирокеза, уничтоженное дождем. Этот "Хью" никак не мог знать об абстрактных числах.
– Хью, расскажи мне об абстрактных числах.
Хью завозился с левым ухом. Он вынул ватный тампон, пропитанный кровью.
– Черт, – пробормотал он. – Мой мозг сейчас взорвется.
– Хью, – умиротворяюще позвала Тошико.
– О, нет! – неожиданно завыл он, извиваясь. – О, нет! Уйдите! Не смотрите на меня. Отстаньте!
Тошико отпрянула. Она поняла, что Хью обмочился. Она слышала запах мочи. Он был раздавлен от унижения. Это предполагало то, что пьян он не был.
– Хью…
– Голова болит, – заныл он.
– Моя тоже, – согласилась она. Голова действительно болела, до жути. – Расскажи мне про числа и огни. Откуда они появились?
Вареные яйца. Вареные яйца. У нее было стойкое ощущение, что они попали в цейтнот. Полный цейтнот.
– Большие, большие, большие, – повторил Хью. – Штеффи Графф. Жираф. Рон Муди. Поддонок. Близнецы. Незаконнорожденные близнецы. На обложке журнала "Хелло!" Знаете этот журнал? Модель современного совершенствования.
– Хью? Давай же! Хью?
Он улыбнулся ей, постоянно мигая. А затем он умер. Его зрачки закатились, а голова отклонилась, изо рта поднялся в воздух клубок дыма. Дымок пахнул жженым сахаром, пластиком и экскрементами.
Мучимая той же болью, от которой он умер, Тошико, морщась, упала на колени.
– Он проиграл Амок, – сказал голос позади нее.
Тошико обернулась.
За ее спиной под дождем стоял бродяга и наблюдал за ней. Он казался огромным, но это впечатление создавалось из-за надетого на него большого количества старых пальто. Капли дождя провисали в его немытой бороде, как украшения на рождественской елке. От него разило шлаками и фабричными отходами. Два тяжелых пакета оттягивали его руки вниз. "Сейнзбериз"[6].
– Он проиграл что? – переспросила Тошико, вставая.
– Амок, – ответил бомж. Сказать сколько ему лет было просто невозможно. Тридцать? Шестьдесят? Жизнь нещадно прошлась по нему.
Он положил пухлые пакеты к ногам.
– У Хью был Амок, но он проиграл. До него он был у Донни, и он тоже проиграл. До Донни был Терри. До Терии был Малькольм. До Малькольма Боб, до Боба Аш'аават.
– Кто был до Боба?
– Аш'аават, – повторил бомж.
– И на наречии Мидлсекса[7] Аш'аават – это…?
Бродяга хмыкнул и помотал головой так сильно, что дождевые капли слетели с его бороды, словно вода с собаки, стряхнувшейся после купания.
– Ты забавная. Я не знаю никакого Аш'аавата. Это просто последнее имя в списке.
– Ясно, – ответил Тошико, медленно распрямляясь на ногах. – Амок сейчас у вас? Как вас зовут?
– Джон Норрис, – ответил бродяга, нагибаясь и копошась в сумках. – Джон Норрис. Когда-то я был в порядке, знаешь ли.
– Вы и сейчас в порядке, Джон, – сказала она.
– Не в порядке. Нет. У меня была хорошая работа. Машина от компании. Это был "Ровер". У меня было собственное место на парковке. Меня называли мистер Норрис.
– Что случилось?
– Корпоративная рационализация рабочей силы. Жена переехала к сестре. Я не видел своего сына уже пять лет, – начал плакать бродяга.
– Мистер Норрис, мы можем разобраться с этим, – сказала Тошико, шагнув к нему. Ее голова пульсировала. – Пожалуйста, Амок у вас?
Он кивнул, шмыгая носом, и закопался в одном из своих пакетов.
– Он где-то тут, – он поднял на нее глаза. – Большой, большой, большой, – добавил он, выделяя среднее "большой".
– Просто покажите его мне. Амок.
– О, хорошо. А вот и он, – сказал бомж. Он что-то вынул из пакета. Это была рамка десять на восемь с тремя фотографиями. Женщины. Мальчика. Женщины с мальчиком.
– Мистер Норрис, это ведь не Амок, верно? – мягко уточнила Тошико.
Бродяга пожал плечами. Он помотал головой, плечи согнулись.
– Нет, – захныкал он. Оборванец положил рамку на дорогу и разбил ее вдребезги.
– Мистер Норрис?
Когда он повернулся к ней, в его руках был осколок стекла рамки. Обломанные края были настолько острыми, и он сжимал его так сильно, что кровь стекала меж его грязных пальцев.
– О, черт, – произнесла Тошико, резко пятясь.
Бродяга сделал выпад.
1.автомобиль компании "Опел", с 1983 года стал называться Воксхолл роял; британизированная версия моделей "Опелс сенатор" и "Монза";
2. для мигрени характерны нарушения зрения (фотопсии) от 5 до 45 мин.; нарушения могут заключаться в появлении время от времени в одном глазу коротких вспышек или искр;
3. американский актёр, хореограф, режиссёр, певец и продюсер. Известен прежде всего своей ролью в знаменитом мюзикле "Поющие под дождём";
4. это органические вещества, в молекулах которых карбонильная группа связана с двумя углеводородными радикалами; летучие жидкости или легкоплавкие твёрдые вещества;
5. в оригинале использовано сочетание quiz night - интеллектуальная игра для тех, кому надоели гламурные тусовки и однообразные вечеринки. Викторина, напоминающая известную телевизионную игру «Что? Где? Когда?», перенесенная в реальную жизнь и «облегченная» веселыми и заковыристыми вопросами;
6. название фирменных гастрономов и продовольственных магазинов самообслуживания;
7. одно из 39 исторических графств Англии, с 1965 года образующее северные и западные округа Большого Лондона.
Продолжениеи в комментариях